Михаил Зощенко: за завесой будней. Часть 2 из 2. Перед восходом солнца

В этой части мы обратимся к книге Перед восходом солнца, где писатель описал свой опыт, который современные эзотерики назвали бы трансформационным. На чтение всего произведения, которое обозначено как «повесть», у вас уйдет всего один вечер. И я советую её почитать — может быть, сама техника трансформации, как мы увидим ниже, не вполне оригинальна, но путь в его полной самостоятельности, который прошел автор, представляет интерес для практиков.

***

С юного возраста Зощенко страдал от депрессии и приступов беспросветной тоски. По молодости считал это признаком аристократичности и интеллигентности, практически гениальности, ведь почти все великие люди страдали тем же.

Интересно отметить, что некоторые знаменитые люди рассматривали свою хандру и «презрение к человечеству» как нечто высокое, малодоступное простым смертным, полагая при этом, что это не признаки физического нездоровья и не результат неправильной жизни, а что-то возвышенное и исключительное, полученное ими в силу их великого назначения.

М. Зощенко — здесь и далее

Но, познакомившись однажды с многократно несостоявшимся самоубийцей и не обнаружив в нем ни признаков гениальности, ни интеллигентности, ни хоть какой-то аристократичности, решил, что с этим состоянием нужно что-то делать.

К своему удовлетворению, особо хочу отметить, что Зощенко не остановился на религии и проявил холодок по отношению к учениям фанатичным, без серьезного анализа психических явлений, как, например, толстовское учение:

В сущности, вся философия Толстого — философия чрезвычайно неврастеничная, «удобная», если так можно сказать, для того физического состояния, в котором находился писатель, когда об этом писал. Все философские выводы и правила поведения были сделаны как лечебник здоровья — как быть здоровым, и что именно для этого следует делать, и каково должно быть отношение к окружающим вещам, людям и обстоятельствам. Эта философия была главным образом пригодна для самого Толстого с его характером, с его особенностями и с его неврастенией.

Зощенко обратился к врачам. Они лечили его ваннами, порошками и током, и со временем их пациент стал выглядеть, как покойник, так что люди на улице шарахались от него. Депрессия никуда не исчезла: он приезжал на рекомендованный врачами курорт и просто лежал в номере, никого не впуская и никуда не выходя. И в какой-то момент понял, что, чтобы выжить, нужно начинать делать что-то самому.

НАЧАЛО ПОИСКОВ

Так как стать счастливым? Писатель ответил себе: нужно найти корни этой хандры. Как интеллигентный человек, он обратился к достижениям психологии. В то время в СССР соперничали два лагеря: фрейдисты и павловцы. Фрейдисты не удовлетворяли его тем, что слишком легко и бездумно сводят любые образы к сексуальности. Зощенко, хотя и не отвергает её значимость, сомневается в настолько раздутой её фундаментальности.

Отвергать учение Павлова было бы неразумным — и политически, и по тем соображениям, что автор хотел внести свою лепту в советскую науку, к тому же оно всё-таки смогло послужить основой для его собственной теории.

Зощенко показал себя вдумчивым, осторожным мыслителем. Многие критики, не имея чуткости к глубине рассуждений, упускают это из виду, в крайних случаях позиция их сводится к тому, что писатель — это не ученый, и если он взялся разрабатывать научную тему (всего лишь прообраз того, что могло бы укорениться в науке, а не Теорию, Которая Спасет Мир), то только потому, что «начитался книг».

Как человек глубокого ума, он не метнулся бездумно в один из лагерей, а исходил только из своей задачи. Опираясь на теорию Павлова о рефлексах, он разработал ее психологическое применение. Некоторые ученые осторожно поддерживали энтузиазм, партия же отвергла всё — и теорию, и энтузиазм, и саму постановку вопроса, ведь «как стать счастливым» — вопрос мещанский.

ПОИСКИ ЗАЦЕПОК

Поиски писатель начал со своих воспоминаний — от взрослого возраста назад к младенчеству. Это прекрасная художественная часть книги. Воспоминания вылились в прозрачные, как сон, пронзительные по остроте чувств, экзистенциальные зарисовки, сравнимые с Активной стороной бесконечности Карлоса Кастанеды. В них есть одиночество, но нет безысходности. Одиночество дает силы, безысходность — отнимает, поэтому я не разделяю мнения об эмоциональной тяжести этих воспоминаний.

Не обнаружив в прошлом событий, которые могли бы привести его к границе безумия, Зощенко обратился к своим снам-кошмарам, которые активировались на фоне занятий воспоминаниями. Он провел один из лучших анализов снов, которые я когда-либо читала. Помимо разбора символизма сцен, писатель ищет для него логичные биографические отсылки. Что дали эти усилия, будет понятно дальше.

ТЕОРИЯ «ЭТАЖЕЙ»

Если воспоминания и анализ стоит почитать в первоисточнике, то в теоретическую часть, как видно опять же по отзывам, мало кто пытается вникнуть, несмотря на то, что Зощенко пытается излагать её максимально последовательно. Теория такова.

Сознание человека составляет два этажа:

  1. верхний — сознательный, разумный, логический, вербальный;
  2. и нижний — бессознательный, инстинктивный, эмоциональный, образный.

Повседневное сознание обитает на верхнем этаже и хорошо нам знакомо по внутреннему монологу — всё, чем мы очевидно управляем и можем объяснить.

А на нижнем этаже обитают другие сущности — инстинкты и приобретенные рефлексы, — самостоятельные единицы, или, как выражаются в эзотерике, «программы», способные управлять нашим поведением. А так как они находятся на другом этаже, они никак не могут дать нам знать о себе «цивилизованными» способами — мыслью и словами.

По Павлову, структура рефлекса может иметь логичные связи (выделение у собаки желудочного сока при виде еды), а может и не иметь (сок точно так же выделяется при звоне, которым ранее сопровождалось кормление). Второй случай — формирование ошибочной связи между событиями-компонентами рефлекса.

Зощенко поднял павловскую теорию с уровня физиологии на уровень психологии и получил, что несчастными нас делают вот такие нелогичные рефлексы, обитатели нижнего этажа. Но выловить их и осознать сложно: нижний этаж ревностно себя охраняет, при угрозе вторжения защищается при помощи кошмаров, страхов и прочее.

По идее, всё, что нужно сделать, чтобы раз и навсегда обезвредить эти сущности — вытащить их на свет разума. Как только мы увидим их нелогичность, мы их разрушим.

Как в хичкоковской Марни: гроза связалась с трагедией, трагедия не была понята маленькой девочкой и со временем забылась, а молния стала вызывать только то же чувство ужаса, что было первый раз. Осознание реальной связи, пропущенного звена излечивает страх грозы. У Зощенко, кстати, был аналогичный эпизод.

РЕЗУЛЬТАТ

После того, как кошмары были разоблачены, писатель стал, по его утверждениям, счастливым человеком, приступы беспросветной тоски ушли. Исчезли даже проблемы с сердцем, поврежденным на войне в газовой атаке.

Над книгой он работал около десяти лет, позже была опала, в чем не последнюю роль сыграла эта самая книга, едва начавшая публиковаться, и ещё 12 последних лет жизни в условиях, счастливыми которые никак назвать нельзя. Мне не попадались более поздние автобиографические записи Зощенко, поэтому приходится полагаться на свидетельства современников, которые содрогались при одной мысли о его судьбе. Однако в описаниях встреч с ним перед нами возникает уравновешенный доброжелательный человек. Так что судить о том, сохранил он свое достижение или нет, мы с достоверностью не можем.

МАГИЧЕСКИЙ КОММЕНТАРИЙ

Как я уже написала, похоже, что Зощенко сделал перепросмотр. Думаю, многим из аудитории сайта это понятие известно: это способ избавления от энергетических связей с прошлыми событиями. (Здесь я написала несколько абзацев по теме, но поняла, что их нужно вынести отдельным постом.)

Зощенко воссоздал старые события в нужном для этой практики отстраненном ключе. Большинство выбранных им воспоминаний для публикации в книге имеют признаки особо значимых для перепросмотра с точки зрения толтекского учения. Какие это признаки — пытаться объяснить бесполезно, проще сделать отсылку к Активной стороне бесконечности, книге Карлоса Кастанеды, посвященной этой теме. Всё это подтверждает, что то, что Зощенко сделал, было по меньшей мере близко к толтекскому перепросмотру (который, кстати, должен делаться не один, а много раз, точнее, продолжаться всю жизнь). В этом случае анализ кошмаров сам по себе, как и теория «этажей», сознания сыграли меньшую роль в улучшении состояния писателя, чем он думал.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

По поводу всего замысла книги хочу сказать от себя вот что. Меня восхищает свежесть, непредвзятость, искренность, упорство и тщание, с которыми писатель провел всю работу. С таким подходом автор имеет право сказать, как он и сделал: мне удалось справиться со своими проблемами, если тебе интересно, читатель, я покажу тебе как. Он не остался в рамках стереотипов о роли писателя.

Поэтому печалят обобщения такого рода:

Увы! Обновленный, счастливый, здоровый Зощенко заразился традиционной для русского писателя «болезнью»: по примеру Гоголя и Льва Толстого ему захотелось проповедовать истину. Он был уверен: достоверно описав свой путь к избавлению от несчастий, он принесет гораздо больше пользы своему народу, чем сочинительством веселых рассказов.

И. Лыкова, см. Источники

Гоголь был религиозным ментором для своих друзей по переписке, Толстой основал фактически секту, так как его учение имеет социальную направленность, без нее индивидуальное самосовершенствование толстовцев не имеет смысла. Практическая, рациональная, максимально аргументированная теория в изложении деликатного, понимающего свои ограничения человека не может быть положена на весы рядом с ними. Критики как будто не понимают, чем многолетняя продуктивная, конструктивная работа отличается от умозрительности идеалов Гоголя и Толстого.

И ещё одно замечание. Обратите внимание, что в возрасте 19-20 лет писатель попал на Первую мировую войну. Войну, что породила писателей потерянного поколения, как стали называть их на Западе. К нему же, по-видимому, принадлежит и Зощенко, так как синдром побывавших там, приведший многих к алкоголизму, сумасшествию, тяжелой депрессии, тяге к самоубийству, не зависел от страны, за которую человек сражался. Но в СССР о нем, кажется, никто не знал.

ИСТОЧНИКИ

Михаил Зощенко. Рассказы и фельетоны. Перед восходом солнца. Возвращенная молодость

Томашевский Ю В. Вспоминая Михаила Зощенко: Юрий Нагибин. По пути в бессмертие. Аркадий Райкин. Зощенко.

Интервью с Верой Зощенко

Самая обескураживающая рецензия под видом краткого изложения. Искажения в каждой строчке.

Реклама

Михаил Зощенко: за завесой будней. Часть 2 из 2. Перед восходом солнца: Один комментарий

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s