Михаил Зощенко: за завесой будней. Часть 1 из 2. Сатира

Зощенко стал для меня открытием этого года, и я решила, что об этом человеке обязательно нужно написать. Делать разбор натальной карты не представляется возможным: достоверно не известно ни число, ни даже год рождения писателя (по свидетельствам правнучки). Но в повести Перед восходом солнца он описывает свой опыт преодоления психологических травм, отравлявших его существование и на психическом, и на физическом уровне.

Сам писатель представлял свою книгу как труд по изменению собственной жизни. Научное обоснование автором этого опыта не было воспринято учеными всерьез, да и проделанное им похоже вовсе не на то, что он предполагал — разновидность психоанализа, — а на перепросмотр Кастанеды. Поэтому, пользуясь случаем, я официально открываю давно заявленную на этом сайте тему — тему магии.

По мере написания статьи обнаружилось, что своеобразие сатиры Зощенко тоже можно выразить в магических терминах, поэтому я посчитала правильным разбить статью на две части.

САТИРА

Зощенковский дух присутствует в хорошей советской сатире, как и дух булгаковский. Но Булгаков всегда подразумевает наличие идеала: объект его сатиры — суета, а мерило курьезности — лицо, способное возвыситься над ситуацией. Его сатирический прием состоит в сопоставлении этих сторон.

У Зощенко никакого идеала нет, нет и сопоставления, а потому его сатиру бывает сложно отличить от юмора, и тем страшнее скрытый в ней нигилизм. Из-за этой особенности возникла парадоксальная ситуация, когда книги писателя были бешено популярны, но при этом авторские чтения вызывали у публики только недоумение и разочарование, куда понятней, веселее были выступления дородных актеров (по сравнению с крайне болезненным видом автора) в амплуа простецкого, но смекалистого и временами хулиганистого парня.

Зощенко — гениальный стилист. Учитывая это, несложно заметить, что в его произведениях автор и рассказчик — совершенно разные люди. Рассказчик неграмотен, претенциозен, бесконечно важен в собственных глазах. Автор же скрыт где-то за строчками, его образ смутен, помыслы неясны, его смех, порой презрительный, порой печальный, кажется только миражом, писком комара над ухом. Чтецы-актеры отмахиваются от него и принимают речь рассказчика за чистую монету, вроде как: глядите, ребята, я один из вас, сейчас я расскажу, что со мной на днях приключилось. И публика радостно заливалась от смеха, узнавая в героях себя и свои маленькие — но простительные же? — слабости.

Но не только невинная в незамысловатости своих вкусов публика заблуждалась насчет Зощенко. То же непонимание, у некоторых до неприятия, наблюдается порой и у работников пера.

Так почему в прочтении Зощенко его рассказы, по свидетельствам восприимчивых слушателей, переставали быть смешными и становились страшными? Что является объектом сатиры Зощенко, если нам не с чем сравнивать, если фон одинаково темно-сер внутри каждого персонажа и снаружи тоже?

За строчками пролетарской речи пробивается дыхание вечности, а вереницы букв предстают как бесплодные попытки залатать прорехи обыденной реальности. Но молния на едва уловимое мгновение освещает занавес и высвечивает  происходящее как спектакль марионеток. В ситуации житейской, до боли знакомой, где каждый персонаж, благодаря поразительной зощенковской наблюдательности, материален и знаком не меньше, вдруг проступают очертания глупых дергающихся кукол, лишь отдаленно напоминающих людей. Ошеломительное, иногда даже ужасающее чувство, которое вызывают рассказы, — это эффект «зловещей долины». Каждый персонаж — не тот, кем кажется и кем должен быть.

Увидев в привычных нам персонажах неживое, мы усиленно пытаемся найти человеческое в самих себе. Нет, речь не о моральных качествах, это было бы слишком просто. Речь об основе основ нашего индивидуального бытия. Обнаружив пустоту под маской, мы на короткий миг улавливаем, что значит не быть, и на такой же миг видим где-то на сетчатке внутреннего глаза отблеск того, что значит быть.

МАГИЧЕСКИЙ КОММЕНТАРИЙ

Искусство Зощенко — многоуровневый сталкинг.

Сталкинг — понятие в толтекском учении довольно сложное. Это многоликая деятельность касается сферы поведения во всем ее многообразии; её можно разделить на исследовательскую и практическую (собственно магическую) составляющие. В плане практическом это выработка стратегии поведения, преследующая выбранную магом цель. Масло масляное, ведь так же делают все? Отличие в том, что у «обычного» человека, социальной единицы, имеется множество ограничений — что для него подходит, на что он способен, какое у него настроение. У него к тому же ограничено воображение, чего он может достичь, что возможно и невозможно в принципе. Маг же ставит цели магические.

Зощенко проявил одаренность в исследовательской части сталкинга — его наблюдательность в области поведения и мотивации и способность выбрать главное, отказаться от столь привлекательных излишеств, достойны только высших степеней похвалы. Он использовал этот талант, чтобы увидеть и передать нечто за пределами ординарной реальности. Не смысл, что было бы обычно для писателя, а нечто непосредственное, само по себе существующее, но не воспринимаемое. Но увидел он, следуя своим наклонностям (магу от них в первую очередь надо было бы избавиться), только зияющую пустоту и отвратительное Ничто.

Реклама

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s